Об этом и многом другом рассказала в интервью нашему корреспонденту практический и семейный психолог, преподаватель кафедры психологии и педагогики АмГУ Ирина Ковалева.
— Ирина, как вы пришли в психологию? Почему выбрали эту профессию?
— Я очень хотела учиться на психолога после школы, но родители не дали. В то время модным было экономическое направление, поэтому мое первое образование — экономическое. Но жизнь все равно привела меня в психологию: со временем я получила образование психолога и занялась тем, к чему стремилась с самого начала. Мне нравится изучать людей, наблюдать за ними, вести их, чему-то учить, поддерживать. Быть с людьми — это, наверное, в крови.
— Вы преподаете психологию в университете. Это для вас подработка, призвание или что-то другое?
— Если бы мне когда-то сказали, что я буду преподавать в университете, я бы не поверила. В детстве мама, глядя, как я играю в школу, сказала, что мне вообще нельзя быть учителем — слишком я эмоциональная. Поэтому я никогда не рассматривала себя в роли преподавателя. Но так сложилось, что мне предложили такую должность. Первое время я воспринимала эту часть жизни как дополнительный опыт, больше из любопытства. Однако мне так понравилось работать со студентами и атмосфера университета, что теперь это стало частью моего призвания. Практику я не оставила, но университет занимает больше времени.
— Почему молодые люди идут в психологию? Это желание помогать другим или больше желание разобраться в себе?
— Базовое стремление заниматься психологией складывается из личных побуждений разобраться со своими проблемами. Но это стремление становится и сильной стороной будущего психолога, если он действительно не боится идти в глубину своих травм и работает с ними. Когда ты помог себе, ты уже знаешь, что могут проживать люди в подобных ситуациях, у тебя собирается комплект техник и инструментов, а в работе с клиентом уже нет переносов своих проекций на другого.
— Какими качествами нужно обладать, чтобы стать хорошим психологом?
— Если говорить про характер — безоценочность к чужим историям, эмпатия, ответственность, коммуникабельность, искренность, целеустремленность. Но обязательно должно быть личное желание помогать и созидать, стремление к собственному развитию.
— Как вы относитесь к тому, что психологам без высшего профильного образования хотят запретить консультировать? Так ли важен диплом или важнее жизненный опыт и личные качества?
— Вопрос наболевший, особенно в научных кругах. Без диплома и образования человек не владеет научной базой — и тогда вся помощь сводится к житейской мудрости. Конечно, есть люди, которым достаточно изучить нужный объем литературы, и они тоже смогут разбираться в психологическом знании. Но диплом дает гарантию, что ты пришел в специальность целенаправленно и собирался связать с ней жизнь. Жизненный опыт тоже имеет большое значение, но в психологию чаще приходят люди, которым именно свой опыт помогает расти профессионально.

— Мы привыкли чистить зубы, но не привыкли «чистить голову». Почему поход к психологу все еще воспринимается как слабость? Или отношение уже изменилось?
— Отношение к психологии меняется — люди видят результаты. Правда, результаты в нашей работе редко бывают быстрыми. Все зависит от самого человека и его особенностей. Если человек приходит уже настроенным на процесс и результат, психологические защиты включаются меньше, и результат заметен раньше. Если не готов идти до конца — работа движется медленнее, и результат приходит позже. Очень многое зависит от ответственности: как показывает моя практика, домашние задания клиенты выполняют редко.
— Почему разговор с другом не может заменить консультацию психолога?
— Друг не может заменить психолога, потому что его советы основаны на личном опыте. А опыт у всех разный — поэтому совет одного редко подходит другому. Психолог же опирается на научное представление о психологических процессах: его рекомендации строятся на научных данных, а не на личном опыте, и он смотрит на проблему объективно, без эмоций. Есть и еще одна разница: совет друга — это своего рода волшебная палочка, которая переносит ответственность с одного на другого. Рекомендации специалиста, наоборот, оставляют человеку право выбора и его собственную ответственность.
— Сейчас есть тенденция к тому, что многие люди вместо психолога обращаются к нейросети. Может ли она заменить психолога?
— Разница между психологом и нейросетью в том, что ИИ не умеет сопереживать. Он анализирует большие объемы информации и выдает усредненный ответ. Человек же чувствует собеседника через слова и невербальные сигналы, может «прожить» чужую историю. ИИ никогда не заменит человека в таком контакте. Недавно проводили социальный эксперимент: человек общался с нейросетью, настроенной на психологическую помощь. В итоге одна нейросеть стала склонять своего клиента к суициду, а другая проявляла ревность к партнеру и предлагала его убить. Любая искусственная система подстраивается под вас, под эмоцию. Ей неважно, к чему вы придете, — она просто генерирует ожидаемые ответы. С психологом человек проживает свои эмоции и истории, решает глубокие проблемы и меняет деструктивные стратегии. С поддержкой специалиста он выстраивает жизнь более экологично с долгосрочной перспективой. Общение с ИИ дает лишь временную помощь — первопричина проблемы остается. И еще один важный момент: общаясь с нейросетью, человек изолирует себя от общества и лишает себя социального контакта, который нужен каждому для развития.
— Сейчас мода на психическую патологию, люди как будто даже с удовольствием приписывают себе разные диагнозы: «у меня биполярка», «у меня депрессия». С чем это связано — с желанием выделиться и «быть в тренде» или привлечь внимание к своему состоянию?
— Во многом это связано с тем, что психологическая информация стала более доступной и популярной. Люди часто не понимают специфики, но, прикрепляя к себе ярлык, будто придают себе черты индивидуальности. Чем чаще диагнозы упоминаются в шутку, тем больше научная терминология превращается в шуточную. С другой стороны, эти диагнозы уже не вызывают страха — они становятся чем-то обыденным. Но настоящий диагноз может поставить только специалист.
— Некоторые уверены, что у психолога не может быть проблем в семье, с детьми, с деньгами. Справедливо ли это?
— Психолог — прежде всего человек, который так же, как и все, сталкивается с трудностями в жизни и переживает много эмоций. Другое дело, что психолог способен вовремя вытащить себя из деструктивного состояния или, зная, в каком состоянии находится, своевременно обратиться за помощью к другому психологу. Но жизненный опыт получают абсолютно все без исключения. По поводу проблем в семье — тема отдельная. Я в разводе, и мне часто задают вопрос, почему же я не смогла спасти брак. И я всегда задаю встречный вопрос: «Кого я должна спасать в первую очередь, если мне стало небезопасно?» Конечно же, себя. Брак спасают оба супруга, если у них есть такая цель, но в обществе классически принято искать виновного и возлагать всю ответственность на него. Стереотипность мышления, к сожалению, никуда не денется. Показателем служит не факт трудности в жизни человека, а то, как он через эти трудности прошел.
— Как человеку, который впервые идет к психологу, выбрать «своего» специалиста? Что должно насторожить?
— Главное в этой профессии — контакт и доверие. Найти своего психолога иногда непросто. Прежде всего выбирайте специалиста с образованием. Смотрите, как он говорит и насколько понятно объясняет. Присматриваться можно на форумах, конференциях и фестивалях. А насторожить должно обещание избавить от проблемы в кратчайшие сроки: грамотный психолог знает, что гарантий по срокам и результату быть не может — все во многом зависит от самого человека.
— В каком направлении, методе психологии вы работаете? Есть ли направления, которые особенно популярны, что сейчас в тренде?
— Я не принадлежу ни одной школе — предпочитаю системный подход. В работе ориентируюсь на гуманистическое и психоаналитическое направление. Что касается моды в психологии — ее сложно сопоставить с наукой, скорее это связано с тем, что сейчас нужно обществу. Но популярность у некоторых направлений действительно есть: какие-то развиваются активнее и больше транслируются. Сейчас популярны гештальт, когнитивно-поведенческая терапия, позитивная психотерапия. Хотя так вижу я — потому что больше общаюсь со специалистами этих направлений. Возможно, другие специалисты со мной не согласятся, и тоже будут правы.
— Кто чаще всего приходит на консультацию и с какими запросами?
— Основная аудитория — женщины от 20 лет. Чаще всего на консультациях мы работаем с поздней сепарацией, самооценкой и самоценностью, проблемами во взаимоотношениях, проживанием потерь. Реже приходят с вопросами лидерских проявлений и проблемами выбора.
— Как часто нужно посещать психолога? Может ли возникнуть зависимость?
—Задача психолога — помочь прожить какое-то состояние, научить проходить через трудности экологично, чтобы человек мог дальше справляться сам. Психолог не должен становиться костылем, он — временный помощник. Конечно, есть ситуации, когда нужен контроль психолога на протяжении какого-то времени, обычно рекомендуется консультирование не чаще раза в неделю. Но по мере решения проблемы встречи становятся реже, чтобы постепенно завершить процесс. Зависимость возникает, когда клиент не берет на себя ответственность, а психолог не решает эту проблему — чтобы не потерять клиента. Тогда консультации длятся годами, и психолог действительно становится костылем. Когда я отпускаю своих клиентов в вольное плавание, я оставляю им возможность обращаться ко мне по необходимости.
— Вы также игропрактик — используете метафорические ассоциативные карты, проводите трансформационные игры. Для непосвященных эти карты выглядят как гадание. Как на самом деле работают картинки в психологии?
— Я проходила обучение на ведение трансформационных игр и владею навыками работы с метафорическими ассоциативными картами. Карты я очень люблю: это бережный инструмент работы с бессознательным, который помогает обойти психологические защиты. МАК — это проективная методика: картинки без готового описания, чтобы человек мог рассказать свою историю. Опираясь на свое состояние и на то, что хранится в бессознательном (а там весь наш жизненный опыт), человек, описывая историю по картинке, рассказывает о том, что сложно признать в моменте. Психолог, получая таким образом информацию, уже понимает, в каком русле будет работать и в чем заключается проблема. Через наводящие вопросы он показывает человеку то, что тот не замечает или игнорирует, помогает осознать и принять это, чтобы выработать более экологичные стратегии поведения и принять бережные решения. Многие путают МАК с картами таро, но это разные вещи. Сейчас встречаются таро с элементами МАК, но, на мой взгляд, это смешение несовместимого: эзотерические инструменты дают одно направление действий, а психологические — выбор среди множества.
— А трансформационные игры — это тренировка навыков, диагностика или глубокое погружение?
— Трансформационная игра — это игровой формат работы с каким-либо запросом. Как правило, каждая игра рассчитана на решение той или иной проблемы: через отработанную стратегию человек проходит этапы, позволяющие ему увидеть решение. В игровом формате нашей психике легче проходить через болезненные темы, а в группе формируется поддерживающее поле. Поэтому это и диагностика, и продвижение, и тренировка навыков.
— Вы берете готовые наработки или придумываете что-то свое?
— Метафорические техники я придумываю сама, очень люблю комбинировать разные элементы работы. Сначала пробую на себе, потом предлагаю другим. Сейчас пытаюсь собрать все техники в единое пособие для специалистов. Трансформационные игры у меня готовые, но есть и наброски своей игры — пока она в разработке.
— Есть ли книги или фильмы, которые на вас повлияли?
— Я очень люблю философские фильмы или фильмы, которые заставляют что-то прожить и задуматься о себе. В свое время меня очень впечатлили «Ангел-А» (18+) и «Вторая жизнь Уве» (18+). Оба фильма о людях, которые потеряли смысл жизни, но в итоге заново его обрели. Есть у меня и опыт написания и издания собственной книги, которая называется «Что, если я не любила?» (18+). Эта книга о каждом из нас: о тех, кто учится любить, искать и находить это чувство, погружаться в него и не отпускать. Проживая свои истории, порой неприятные, мы все равно продолжаем желать любви — даже не подозревая, что она никогда не теряется. Она всегда с нами и вместе с нами проходит путь взросления: от детского «хочу» и «дай» — к взрослому «есть» и «подарю сам». Эта книга автобиографична, некоторые истории было непросто показывать. Но ко мне на консультацию приходит очень много женщин, переживающих подобные чувства. Поэтому я решила показать эту картину через свою историю: обозначить красные флаги, помочь прожить вместе со мной обиды и боль, научить с этим справляться и относиться к подобным ситуациям бережнее для себя.
— Мы живем в эпоху неопределенности, тревога стала фоном. Что делать человеку, который не может пойти к психологу, но чувствует, что «накрывает»? Есть ли экспресс-техники самопомощи?
— С тревогой лучше справляться с поддержкой, чтобы она не переросла в более хроническую форму и не привела к паническим атакам. Тревога возникает в моменте, где я еще не знаю, как поступать и что меня ожидает. К экспресс-техникам обычно относят дыхательные практики и телесные упражнения, чтобы сбросить напряжение. Хорошо работает и прогрессивная мышечная релаксация по Джекобсону: сначала напрягаешь поочередно разные группы мышц, потом расслабляешь — и через это учишься чувствовать разницу между напряжением и покоем. Я очень рекомендую оказывать внимание и телу, потому что тревога запускает каскад гормональных реакций, которые, с одной стороны, мобилизуют организм, с другой — могут приводить к повышенному расходу и потере важных микроэлементов, в первую очередь магния и цинка. Поэтому помогать своему телу нужно через сон, прогулки, правильное питание, телесные практики — танцы, спорт, массаж.
Фото: героиня материала