Монеты, домики и банкноты: истории частных коллекционеров и их редкие экспонаты

Город в миниатюре

«Я по знаку зодиака Телец — по натуре прирожденный накопитель, а дом для меня — это стабильность и крепость», — с улыбкой признается жительница Благовещенска Елена, расставляя на столе домики из своей коллекции. Глядя на них, понимаешь: у нее на полке не просто набор сувениров, а целый мини-город, который хранит воспоминания детства и тепло семейных путешествий.

Самый первый домик в этой коллекции — настоящий раритет, ему уже полвека. Это «домик-предсказатель погоды».

«Его привезла в подарок моя тетя: они с мужем служили в Венгрии примерно в 1976 году, там такие сувениры были очень популярны. Внутри домика скрывается механизм: система тросов, чутко реагирующая на влажность и заставляющая фигурки двигаться. На плохую погоду из домика выходил мужчина, а на хорошую — женщина. Правильно установленный на улице или в проветриваемом помещении, этот домик сотни лет назад предсказывал дождь и солнце без всяких метеостанций. Вот здесь была леска, но со временем она, к сожалению, порвалась», — рассказывает Елена.

  

Интерес к коллекционированию домиков у благовещенки появился после поездки в Калининград.

«Когда мне было семь лет, мы уехали в ГДР и прожили там четыре года. А уже во взрослом возрасте я побывала в Калининграде. Вся архитектура города напомнила мне Германию, и у меня проявилась страсть к коллекционированию домиков. Многие домики в моей коллекции в стиле фахверк. Это самый узнаваемый старонемецкий стиль: жесткий каркас из темных деревянных балок, заполненный светлой штукатуркой или кирпичом, и геометрический рисунок фасадов. На экскурсии нам рассказывали, как строятся эти дома», — добавляет она.

Коллекция пополнялась по-разному: что-то привозила сама Елена, что-то родственники и друзья, зная о ее увлечении.

«Вот этот керамический домик мне подарил сын — мой любимый голубой цвет, он знает об этом», — с теплотой говорит коллекционер.

Здесь же — аромалампа в виде домика от сестры, самодельный домик из глины от дочери, крошечные домики мастериц из Краснодара, домики в виде елочных игрушек и колокольчиков. Всего в коллекции — около трех десятков предметов.

  

Большинство экземпляров в коллекции — домики в немецком стиле, но один экспонат выделяется на их фоне, словно яркая самоцветная брошь. Это домик в русском стиле, который Елена купила в Благовещенске. С первого взгляда он завораживает своей изысканностью: глубокий синий цвет, на котором тонкой кистью мастера рассыпаны переливы серебристого инея. Экспонат обрел в коллекции особую функцию: это домик-шкатулка, который хранит в себе маленькие, дорогие сердцу мелочи.

Есть в коллекции и необычный домик. Его красный корпус, лишенный всяких архитектурных излишеств, напоминает конфету или деталь из детского конструктора. Три крошечных желтых квадратика вместо окон, похожих на светофор. Кажется, что это самый настоящий символ детского, чистого представления о доме: простой, теплый и очень яркий. Он разбавляет строгую европейскую классику, привнося в коллекцию дух смелого минимализма и игривого настроения.

  

Во время разговора хозяйка коллекции берет в руки не домик, а небольшую картину и фотографию. На картине — яркая акварельная панорама старинной набережной довоенного Кенигсберга с лодками и шпилями королевского замка вдалеке, а на черно-белом снимке исторический оригинал.

  

Это своего рода мост между эпохами. Глядя на этот старый город, она словно смотрит в то самое прошлое, которое когда-то пленило ее в детстве. Ведь именно архитектура Калининграда напомнила ей о счастливых детских годах, прожитых в Германии, и навсегда влюбила в себя. А внизу, на столе, стоит ее собственный миниатюрный город: домики с черепицей и фахверковыми балками. Кажется, что она сейчас соединяет два мира: большой настоящий Калининград на фотографии и маленький, уютный, созданный ее руками город в миниатюре.

«Мои домики — это не просто сувениры на полке, а маленькие порталы, позволяющие в любой момент «перенестись» на ту самую набережную, услышать крики чаек и почувствовать запах морского бриза, просто взглянув на них», — делится Елена.

Фартовая банкнота и мечта о «Шахерезаде»

Благовещенский коллекционер Андрей Коваленко называет себя триллионером — и это не шутка. В его собрании есть банкнота Зимбабве номиналом в 10 триллионов долларов. Однако настоящая ценность его коллекции не в «нулях», а в историях, которые стоят за каждым экспонатом: от трофейного филиппинского песо с пятнами крови японского диверсанта до марки «Шахерезада», увиденной им в детстве под стеклом учительского стола.

Все началось с семейной легенды. На увлечение Андрея Коваленко повлиял дедушка, служивший в 1937–1947 годах пограничником в районе села Каникурган.

«При задержании нарушителей границы с японской стороны был убит один из диверсантов. У того оказалась банкнота — филиппинский оккупационный песо 1943 года. Эта бона досталась деду в качестве трофея. Когда дедушка уже тяжело болел, в начале 1994 года он подарил банкноту мне. И говорил, что бурые пятна на обороте — это как раз кровь того самого японского диверсанта», — вспоминает коллекционер.

Этой истории Андрей Коваленко даже посвятил рассказ «Фартовая банкнота в одно песо», опубликованный в литературно-художественном альманахе «Приамурье-2020». Именно с этого трофея и начался его путь в мир коллекционирования.

В детстве возможностей пополнять коллекцию было немного: 1990-е годы, учительская семья, скромный бюджет, но он все равно находил способы.

«Я очень быстро научился красиво отпаривать марки с конвертов и открыток в семейном архиве родителей — в прошлом веке бумажные письма писали гораздо чаще. Разнообразие марок и конвертов на долгие месяцы сделало меня «отпаривателем», — смеясь, говорит Андрей Коваленко.

В коллекции благовещенца больше всего именно марок — около 18 000 уникальных, без повторов. Стимулом к серьезному увлечению филателией, как ни удивительно, стал спорт.

«В школе я ходил в спортзал техникума. Там работал папа, и он договорился, чтобы я подтягивал свои навыки в физической культуре в свободное время. В учительской был стол, где под стеклом размещалось несколько интересных вещиц. Среди них — российская почтовая марка «Шахерезада». Очень яркая и невероятно красивая. Мне хотелось стать обладателем подобной марки. Примерно через 15 лет она появилась в моей коллекции», — вспоминает Андрей Коваленко.

  

Сегодня в его коллекции есть марки почти всех стран мира, а также мелких государств вроде Монако или Андорры. Больше всего — марок России и СССР (примерно по 3 000 штук каждая коллекция). На втором месте — марки КНДР (около 1 200 экземпляров).

«Помню, лет десять назад у нас в городе был ресторан корейской кухни, где работали девушки из Северной Кореи. Когда я принес им показать свою коллекцию, они очень долго ее рассматривали и обсуждали, а потом даже подарили мне набор открыток», — рассказывает Андрей Коваленко.

По мнению благовещенского коллекционера, почтовые марки — это не просто яркие кусочки бумаги с клеем. Выходят специальные наборы для филателистов. В них есть текст с описанием, красиво оформленные марки, а также конверты первого дня гашения. Многие коллекционеры собирают как раз или наборы, или подобные конверты. Само по себе это — уже произведение искусства. Тем более, что чаще всего марки и конверты содержат информацию о великих достижениях стран мира, величайших людях, открытиях и произведениях.

Марки стали для Андрея Коваленко и поводом изучать языки.

«Во время изучения марки и поиска ее в каталоге начинаешь разбираться в надписях. Поверхностно благодаря этому я различу любой язык мира. Одно время даже целенаправленно изучал китайский, корейский и японский языки», — поделился коллекционер.

Помимо банкнот и марок, в коллекции амурчанина еще есть монеты, а также открытки.

  

«Все эти виды коллекционирования меня увлекают. Деньги — это в принципе то, что любят все. Когда я говорю, что являюсь триллионером, некоторые удивляются. А ведь действительно у меня есть банкнота в 10 триллионов долларов Зимбабве. Было время о ней не говорил разве что только ленивый», — признается Андрей Коваленко.

  

Несмотря на масштаб своего собрания, благовещенец не считает себя зацикленным на коллекционировании.

«Увлечение находит волнами. Иногда я по полгода могу не вспоминать о марках или открытках, а потом целый месяц рьяно вдруг начинаю каталогизировать, раскладывать, перекладывать, наводить новые порядки. Когда просят помочь с консультацией, я стараюсь деликатно уклоняться — в конце концов, найти в интернете информацию о той или иной марке и ее стоимости сегодня может почти каждый. А вот самому начать рассматривать, изучать — это куда полезнее. Глупее от этого вы точно не станете, скорее наоборот», — уверен коллекционер.

В гостях у советского детства

У одних коллекция умещается на небольшой полке, у других — занимает целый шкаф. Но бывает, что хобби перерастает масштабы квартиры. Именно так случилось с Людмилой Дымченко. Ее коллекция советских игрушек переехала из квартиры и обосновалось на цокольном этаже городской многоэтажки, превратившись в музейную комнату. И с каждым годом сюда приходит все больше людей, чтобы увидеть ту самую куклу или другую игрушку из своего детства.

Людмила Дымченко, как и многие дети ее поколения, собирала в детстве все подряд: фантики, открытки, этикетки от спичечных коробков. Но игрушки всегда стояли особняком — их было очень мало.

«В те времена детям их покупали не так часто, как сейчас, а только на большие праздники — день рождения или Новый год. Если мама с папой дарили игрушку — это было счастье. Каждую вещь берегли, ведь в семье нас было трое. Помню, у старшего брата почти не было покупных игрушек — мальчишкам мастерили что-то из дерева, например, рогатки и самодельные ружья. А девочкам игрушки покупали в магазине, хотя выбор был скудным. На Дальнем Востоке перелом наступил в 1970-е годы, когда открылся «Детский мир». Для нас это был целый музей! Огромный отдел с игрушками, одеждой, обувью… Я заходила туда с радостью. Игрушки во все времена были дорогими, но тогда, как и сейчас, существовали доступные варианты для среднестатистической семьи. Были и шикарные куклы ростом 60–70 сантиметров, но их мне не покупали. Моей самой большой куклой стал пупс в матросской одежде с Охтинского химкомбината, на котором с 1935 года стали выпускать кукол. Таких называли «пупсами-голышами», и мы сами шили им одежду», — вспоминает Людмила Дымченко.

  

В юности владелица коллекции много ездила по городам Советского Союза, другим республикам. Тогда многие привозили из поездок вещи, но Людмила Дымченко покупала не одежду, а игрушки.

«К 1990-м годам собралось уже несколько коробок, но тогда я еще не называла это коллекцией. Осознанное коллекционирование началось в 1990-е годы, когда в магазинах почти не осталось фабричных игрушек нашего производства. Я искала сохранившиеся фабрики, общалась в интернете с коллекционерами из других регионов, обменивалась экземплярами. И сегодня на моем постоянном экспонировании — чуть более 1 000 игрушек, выпущенных на фабриках СССР с 1930-х по 1990-е годы», — рассказывает Людмила Дымченко.

Есть в коллекции и редкие зарубежные экземпляры, которые продавались в нашей стране. Например, куклы польской фабрики Адама Шрайера, или модные куклы ГДР с мягкими резиновыми лицами — мечта каждой девочки 1970-х годов. Есть даже американская коллекционная красавица ростом 87 см — ее выпустила американская компания, и всего в мире существует 125 таких кукол.

  

«В моей коллекции есть антикварные экземпляры возрастом от 50 до 100 лет и винтажные — от 20 до 50 лет. Но каждый из них — живая частичка того времени, когда игрушки были не просто товаром, а настоящей ценностью», — с теплотой говорит Людмила Дымченко.

Одна из жемчужин коллекции — серия кукол в национальных костюмах «Дружба народов». Она собиралась очень долго. Выпускалась на фабрике сувенирных и подарочных игрушек дважды. Первый раз — ко Всемирному фестивалю молодежи и студентов в 1957 году. Тогда куклы были с мягким набивным телом и пластмассовыми ручками, ножками, лицом. Второй раз — в конце 1970-х, к Олимпиаде-80, и тогда они уже стали полностью пластмассовыми.

  

«Эти игрушки продавались на больших праздниках, и многие уехали за границу вместе с хозяевами. Люди, покидая страну, часто брали на память куклу в национальном костюме, поэтому сейчас найти такие экземпляры сложно — они в основном хранятся у коллекционеров либо покупаются из-за границы», — отмечает Людмила Дымченко.

На верхних полках стоят фарфоровые куколки издательства DeAgostini — в костюмах губерний России, и серия «Дамы эпохи» — герои повестей и рассказов. Это полностью фарфоровые фигурки с подвижными ручками, ножками и головой. Они интерьерные, дорогие и хрупкие — детям их не дают играть. Есть и соломенные куклы из Беларуси, привезенные Людмилой Михайловной из поездок, а также представительницы других стран — Китая, Японии, Вьетнама, Индии, чтобы посетители видели разнообразие культур.

  

У Людмилы Дымченко есть и заветная мечта — найти игрушки артельного производства 1920–1930‑х годов.

«В коллекции мало довоенных экземпляров. Особенно хочется найти такую куклу, как у меня была в детстве — мальчика с мягконабивным телом, похожего на знаменитую «Лялю» 1935 года», — рассказывает коллекционерка.

Показывая свои игрушки, Людмила Дымченко с сожалением отмечает, что для такой большой коллекции места уже не хватает.

«В музее на полке, как правило, ставят максимум 3-4 экспоната с подписями, а у нас просто некуда разместить таблички. Кроме игрушек, я собираю еще самовары и коллекцию предметов школьного детства, но выставить их пока негде. Мы открыли музейную комнату почти пять лет назад, тогда было 500 экспонатов, сейчас — уже около 2 000, из них чуть больше 1 000 на постоянном экспонировании. Остальные — это новогодние игрушки, Деды Морозы и Снегурочки из разных материалов, они тоже ждут своего часа», — делится Людмила Дымченко.

Коллекция игрушек Советского Союза вызывает интерес не только у жителей Благовещенска. Летом посмотреть на нее приезжает много семейных туристов на машинах из других городов — Ярославля, Екатеринбурга, Санкт-Петербурга, Приморья, Хабаровска.

«Часто взрослые останавливаются у витрин и узнают свои старые игрушки — у некоторых наворачиваются слезы. Они просят подержать их в руках. Это не просто хобби — это моя жизнь. И когда люди приходят и видят частичку своего детства — это бесценно», — признается Людмила Дымченко.

От отцовских монет до главного антиквара Приамурья

Руслан Башмаков познакомился с миром коллекционеров еще в детстве, благодаря отцу, увлекавшемуся нумизматикой и часто водившему сына в клуб коллекционеров.

«Помню, у меня был набор открыток, которые я поменял на альбом с марками. Марки были дорогостоящие и хорошие, я их продал за сто рублей. Это были 1980-е годы, и скандал случился грандиозный, ведь это тогда считалось спекуляцией. Но это не остановило меня, я продолжил менять значки, старые монеты. Так проявлялась моя тяга к старине», — вспоминает Руслан Башмаков.

К 1991 году он собрал собственную коллекцию самоваров, фарфора, часов и серебра, и по праву считается главным антикваром Приамурья, а также является председателем Общества коллекционеров Амурской области. Руслан Башмаков знает все о том, что сейчас популярно у собирателей редкостей в Приамурье. Как оказалось, за последние три десятилетия коллекционирование пережило несколько бурных трансформаций.

«Если в советское время безраздельно властвовали марки — это был хит коллекционеров, то в лихие 90-е годы приоритеты кардинально сменились. Люди массово переключились на золото: начали скупать монеты, особенно времен Николая II, воспринимая их как самый надежный способ инвестирования. В тот момент все советское коллекционное наследие, которое мы копили с детства, вмиг обесценилось. Исключение составляли лишь уникальные профессиональные собрания 1920–30-х годов, но таких по стране были единицы», — рассказывает антиквар.

 

В девяностые и нулевые годы на пике популярности оказались предметы интерьера, подчеркивающие статус. Серебро и золото, дорогая посуда — все это было призвано поражать гостей.

«Это было время, когда людям хотелось, чтобы богатство бросалось в глаза. Однако к 2000-м этот пыл поутих. Люди отошли от всей этой показной роскоши, и акцент сместился в сторону более строгой эстетики. Сегодня в тренде совершенно иные вещи. На первом месте сейчас живопись и иконопись. Не могу сказать, что таких коллекционеров в Приамурье много, но они есть. Однако пальму первенства я бы отдал фарфору — и особенно советским статуэткам. Их собирают повсеместно, и это явление вышло далеко за пределы Амурской области. Но, пожалуй, самый яркий тренд последних лет — это повальное увлечение всем советским. У многих ностальгия по атмосфере СССР. Мы видим, как организуются вечеринки в советском стиле, а после выхода популярных сериалов настоящий ажиотаж начался вокруг атрибутики 1980-х: галстуки, значки просто нарасхват», — поясняет Руслан Башмаков.

По мнению коллекционера, если в 1980-е были популярны марки, в последние 5-6 лет многие «охотятся» за первыми мобильными телефонами. Профессиональные коллекционеры собирают «трубки», пейджеры. Цены впечатляют: за старый пейджер могут дать 5-7 тысяч рублей, а за первые модели сотовых телефонов, например, культовые StarTAC, просят уже по 50–60 тысяч рублей.

«Отдельная история — виниловые пластинки. До 2015 года они были никому не нужны и пылились на полках. А, начиная с 2015-го, спрос на них просто взрывной. Зарубежные пластинки, особенно американские, доходят в цене до 20–25 тысяч рублей. А за пластинку Владимира Высоцкого сейчас просят от силы 50 рублей», — отмечает Руслан Башмаков.

Существует мнение, что коллекционеры — это чудаки, готовые спустить целое состояние на старую монету. На самом деле это глубокое заблуждение.

«В большинстве своем коллекционеры — это умные, образованные и очень богатые люди. Они прекрасно понимают рынок. Например, зная, что сегодня икона стоит 1,2 миллиона рублей, а через два года ее цена поднимется до 2 миллионов, они рассматривают это как вложение. С коллекционерами такого уровня не шутят — дураков среди них нет. Многие открывают для себя мир коллекционирования не просто как хобби, а как осмысленное и прибыльное дело», — считает Руслан Башмаков.

Антиквар рассказал о том, что в Благовещенск приезжает и много жителей Поднебесной, чтобы найти интересные экземпляры для своих коллекций. Но их страсть — исключительно советская эпоха.

«Нашим китайским соседям интересны значки, знамена, форма. Все, что связано с Лениным и Сталиным, темой дружбы Сталина и Мао Цзэдуна. Одним словом, все, что имеет отношение к коммунистической и социалистической идеологии, которая близка им по духу», — резюмировал Руслан Башмаков.

Масштаб коллекций у героев нашего материала разный: от маленьких, почти игрушечных домиков до серьезных профессиональных собраний и уникальных исторических артефактов. Но в этом и заключается главное очарование коллекционирования: неважно, сколько предметов в твоей коллекции и сколько они стоят. Каждый из них по-своему уникален, бесценен и хранит в себе частичку души, любовь к истории и теплоту человеческих воспоминаний.

Фото: АСН24, герои материала