Амурский археолог: «Когда слышишь стук совка об артефакт, сердце начинает биться как напуганное!»

«Археолог умеет все!»

По словам Дениса Волкова, изначально ни археологом, ни историком он становиться не хотел. В школе до 10-го класса мечтал стать железнодорожником, водить составы по железной дороге.

«А в 10-м классе мой классный руководитель Владимир Федорович Федорук увлек нас туризмом и историей, связанной с Вахтой Памяти. Тогда, в 1990-е годы, на Дальнем Востоке существовал единственный поисковый отряд «Амур», возглавляемый им. Кстати, до сих пор Владимир Федорович возглавляет поисковое движение области, и мы проводили совместные исследования по поиску погибших солдат и в Китае, и в Волгоградской области. Рассказы и фото с тех экспедиций заинтересовали меня, и я принял решение поступать на истфак нашего родного БГПУ. А уже в вузе просто нельзя было не влюбиться в нашего великого амурского археолога Бориса Семеновича Сапунова! В его рассказы про древнюю историю, экспедиции, раскопки, артефакты, которые как по волшебству появлялись из его увесистого портфеля… Дальше была практика после первого курса, а там — романтика поля, костер, раскоп, друзья и желание узнавать что-то новое. Знаете, как в песне моего друга Романа Смирнова, который каждый год приезжает в экспедиции: «Краюха ржаного хлеба и сморщенный старостью сыр, под куполом звездного неба я иду открывать Мир!», — рассказывает археолог.

Говоря о своей работе, Денис Волков подчеркивает, что труд археолога — это не только открытия, раскопки и артефакты. Это сложный многогранный процесс в течение всего года.

«Археолог — умеет все: писать, копать, ходить, пилить, строить, водить технику, ремонтировать, снимать, оказывать помощь, анализировать, проектировать и многое другое! Заканчивая одно исследование, одну экспедицию, ты начинаешь планировать и готовить следующую. Сначала определяешь цель исследования, потом делишь ее на задачи, разрабатываешь методику как лучше выполнить работу. Потом анализируешь материалы предыдущих исследований, соотносишь их с возможной перспективой новых работ. Параллельно прикидываешь, как и какими средствами будешь это все реализовывать. Готовишь схемы, карты местности, оборудование.

Потом — поле! Поле — это люди, ноги, лопаты, лес, болото, равнина, река, дорога, машины и кубометры земли, которую нужно сначала обойти, потом вскрыть и проверить на наличие следов присутствия или отсутствия древнего человека. Открытий или простых артефактов в этом всем не так уж много, а порой вообще нет, но и отсутствие результата — это тоже результат. Это значит, что на том или ином участке можно спокойно, что-нибудь строить, не разрушив древний слой. Но когда после тонн земли ты слышишь заветный стук совка или лопаты об артефакт — а когда долго работаешь, этот звук не перепутаешь ни с чем — сердце начинает колотиться как напуганное! Из-под инструмента появляются артефакты возрастом от нескольких десятков тысячелетий до нескольких веков, вот тогда и уходят на второй план тонны земли, километры маршрутов, усталость и все сложности работы», — делится специалист.

Описать чувства, которые испытываешь, когда происходит какое-то важное открытие, крайне сложно, говорит Денис Волков. Это как ответить на вопрос: «Что такое любовь?». Не так давно археолог не смог сдержать бурных эмоций при обнаружении огромного средневекового города в Бурейском округе. Но, по его словам, даже если результат нулевой — это все равно вклад в общее понимание древней истории человечества.

Все находки — в музей

После экспедиции у археологов начинается кропотливый труд по обработке и анализу полученных данных. Все шурфы, вскрытия и раскопы описываются еще в поле, первичный анализ происходит тоже там, но в лаборатории весь материал собирается воедино. Специалисты выстраивают отчетные материалы, описывают коллекции, каждый артефакт — от малейшего отщепа до полноценного орудия, производятся обмеры, изучаются следы, оставленные древним человеком. Например, по тому, как сработаны края каменного орудия, можно узнать, резали ли им мясо, кололи лед или рубили дерево. После систематизируются все полученные данные и делаются общие выводы.

Если выявленному памятнику археологии что-то угрожает — природные факторы, современное строительство или еще что-то — специалисты проектируют охранные мероприятия, просчитывая все нюансы для обеспечения сохранности с минимальными потерями для памятника истории и минимальными финансовыми и временными затратами для всех остальных.

«Затем готовим полученные коллекции к передаче в государственный научный фонд России, у нас в регионе это Амурский областной краеведческий музей. Абсолютно все артефакты передаются туда, включая и кости, и органику. После всего этого готовим отчет в Российскую академию наук по каждому отдельному исследованию, пишем научные статьи, доклады и представляем результаты экспедиции на суд научного сообщества и простых граждан», — рассказывает Денис Волков.

Оставить найденные артефакты себя нельзя, ведь все, что обнаружено при раскопках, — это научный материал. Даже маленький кусочек кости может рассказать, чем питались древние люди или какие болезни у них были. Например, эти скромные на первый взгляд каменные грузила, обнаруженные в верхних слоях раскопа, — бесценные для понимания истории артефакты: их использовали для утяжеления рыбацких сетей. А если попытаться унести «кусочки истории» или забрать «на память», можно попасть под административную и даже уголовную ответственность.

Как археологи «двигают» заводы и газопроводы

За последние годы самым ярким и значимым открытием сотрудников ЦСН Амурской области стало обнаружение в Шимановске захоронения возрастом более 5 000 лет. Это большой шаг в понимании древней истории нашего региона: до этого момента подобных открытий в области не было. Сейчас идет обработка и дополнительное изучение этого захоронения на предмет генетики древнего человека и его состояния. По словам Дениса Волкова, главные открытия по этому погребению еще впереди.

На сегодняшний день в Приамурье работают несколько экспедиций ЦСН: это различного рода разведки на участках нового строительства, часть уже завершена, часть реализуется, а часть еще только предстоит. К примеру, завершены спасательные раскопки в Свободненском районе на городище даурского типа.


Впереди — мониторинг текущего состояния уже выявленных памятников, инвентаризация объектов. Кроме того, крупный проект будет реализован осенью — это разведка территории проектируемого строительства Нижне-Зейской ГЭС.

«Это большой инвестиционный проект, который реализуется на территории области, он вошел в план развития энергетики страны. Как перед началом любой стройки, проводится ряд изысканий. Работают экологи, геологи, геодезисты, геофизики и, в том числе, археологи. Главная цель — выяснить, есть ли на территории проектируемого строительства объекты культурного наследия. После окончания обследования мы выдаем заключение: есть ли объекты, если да — где они расположены, всю документацию на них, на какой глубине залегают, какова мощность культурного слоя, каково распространение артефактов. Соответственно предлагаем изменить проектное решение, то есть уйти с границ объектов археологического наследия, перенести стройку за пределы памятника. Если же это невозможно, проводятся спасательно-археологические работы: археологический объект изымается из земли и переходит из разряда материальных культурных ценностей, которые спрятаны под землей, в разряд научных ценностей, которые являются результатом проведенных археологических раскопок. Практически каждый год в рамках изучения участков хозяйственного освоения в 50-70 % случаев мы находим памятники археологии», — говорит Денис Волков.


Один из примеров — Амурский газоперерабатывающий завод. Возле него обнаружили четыре объекта археологического наследия. Поэтому на стадии проектирования завод немного «повернули», сохранив объекты, которые до сих пор находятся под землей

«Мы их периодически проверяем — они в безопасности, не разрушаются. А что касается газохимического комплекса, он строится рядом с заводом, и там тоже нашли памятник. Как-то сместить АГХК не получилось, так как вся инфраструктура была уже создана, поэтому в 2018 году мы провели спасательные раскопки. Очень много дорог, газопроводов, ЛЭП, которые проходят через памятники, соответственно, меняются проекты, направление, делаем перетрассировку, переносим газопроводы и так далее. С линейными объектами проще работать — можно «вильнуть» и обойти памятник», — пояснил специалист.

Еще один похожий пример — возведение дамбы в селе Усть-Ивановке, где также обнаружили несколько археологических объектов. Амурские археологи скорректировали план строительства дамбы, отодвинув ее от нескольких памятников. Но один из объектов находится прямо на берегу, и обойти его никак не получится, поэтому до начала строительных работ запланированы спасательные раскопки. Точно такая же ситуация в Новопетровке Константиновского района, и таких моментов достаточно много, говорит археолог.

Подрастает смена

Когда Денис Волков рассказывал в телеграм-канале ЦСН о том самом крупном средневековом городище в Бурейском округе, он упоминал, что информацию о возможном месте расположения поселения сотрудники Центра получили от юного археолога Никиты из Белогорска. Кстати, юным любителям археологии в Центре всегда рады.

«Многие объекты видны в рельефе — городища с их валами и рвами, остатки жилищ в виде углублений в грунте, могильные западины. Никита, анализируя космические снимки, смог выявить такие особенности и сообщил о них нам. Что касается участия детей в экспедиции, в современных реалиях очень сложно организовать полевой лагерь с учетом всех требований закона. Если раскопки проходят в каком-то населенном пункте или поблизости, где есть возможность организовать питание, проживание детей с учетом всех требований законодательства, это реализуется, как, например, в селе Албазино у наших коллег из Албазинской археологической экспедиции. Если памятник в поле, далеко от населенного пункта, то возникает ряд сложностей, решение которых занимает огромное количество времени, и на раскопки его просто не остается. А сезон, к сожалению, короткий, и лето не может подождать. Поэтому, как правило, в последнее время мы ограничиваемся только однодневными экскурсиями на раскоп. На экскурсиях мы знакомим ребят с бытом археологов, раскопом, находками. Показываем, как копать, даем попробовать поработать на раскопе, проводим различные мастер-классы, связанные с древним человеком, — лепка из глины, изготовление орудий, разведение огня», — рассказывает Денис Волков.

Наши читатели интересовались, что будет дальше с городищем на Бурее. По словам археолога, каждый памятник исследуется под конкретные цели. Если объекту ничего не угрожает, и не стоит срочная задача получить данные по объекту, то он сохраняется для будущих исследователей.

«Как ни странно, археолог, раскапывая памятник, уничтожает его. Взяв предмет из одного места, невозможно положить его обратно в то же положение. Раньше копали только лопатами, сейчас на вооружении у археолога множество смежных наук и возможностей получить максимальное количество информации о древнем человеке. Уверен, что через несколько лет таких возможностей будет все больше и больше, а ничто не сохранит памятник в целостности и сохранности как земля, в которой он находится. Городище на Бурее поставлено на учет как новый объект культурного, археологического наследия и подлежит охране государством», — пояснил специалист.

И вообще, если говорить о будущем археологии в Приамурье, то тут — копать не перекопать! Потенциал нашего региона в археологическом плане очень велик, недаром каждый год появляются новые памятники, новая информация о тайне веков, скрытая под землей. Даже самый мелкий и типовой артефакт — это отдельный пазл в общей картине понимания древнего мира. Поэтому работы у подрастающего поколения археологов будет много.

«Советую ребятам никогда не сдаваться и не пасовать перед сложностями, и все обязательно получится! И так не только в археологии — в любой профессии! Мой сын с пяти лет со мной в экспедициях (сейчас ему 14), и станет он археологом или нет — ему решать!», — говорит Денис Волков.

Фото, видео: Денис Волков, @amurcsn