Ровно 50 лет назад, 27 ноября 1975 года был торжественно включен в сеть первый гидроагрегат Зейской ГЭС. Эта дата считается официальной точкой отсчета начала эксплуатации оборудования и сооружений Зейского гидроузла, пишет Государственный архив Амурской области.
Об эпохальном событии вспомнил телеграм-канал «Первый Зейский», поздравив энергетиков с 50-летним юбилеем: «Уважаемые энергетики, ныне работающие и вышедшие на заслуженный отдых, ветераны стройки и все, кто причастен к созданию и успешной работе Зейской ГЭС! С праздником, с днем рождения станции! Желаем процветания, безаварийной работы, стабильного роста, здоровья, сплоченности и новых достижений!».
Также «Первый Зейский» напомнил подписчикам, как именно все происходило 50 лет назад. Об этом в своем очерке «Зейская быль», опубликованном в 1981 году, а затем и в одноименной книге рассказал журналист и писатель Сергей Богатко.
«Момент в Зейских воротах наступил действительно критический. В сумрачных бетонных лабиринтах лампы горели круглосуточно. Смену дня и ночи люди определяли по часам. Каменные норы переполнены воем моторов, звуками ударов металла по металлу, треском пламени электросварки. Время от времени галереи оглашались громовыми командами, переданными по радио. Дежурная машина то и дело уносится в поселок, чтобы поднять с постели нужного специалиста. Несколько недель подряд продолжалась одна нескончаемая смена.
В машинном зале, заделанном от мороза глухими щитами и поэтому таком же сумрачном, на монтажной площадке — зеленая будка. В ней две грубые скамьи и стол с телефонами. Это штаб. Сидя за столом, начальник стройки А. М. Шохин сердито выговаривал молодому инженеру-ленинградцу: «Почему не уходите? Вам было приказано спать два часа. Немедленно в машину, и чтобы через два часа был со свежей головой...»
То, что происходило в Зейских воротах, можно назвать настоящим подвигом. Это не было штурмовщиной — никто не подстегивал, никто не заставлял и не уговаривал работать сверх меры. Здесь в короткий момент сфокусировались интересы тысяч людей, сотен организаций. И слишком узким оказался участок. Никто в этот период не мог бы оказать помощь в монтаже и наладке машины — слишком долго пришлось бы объяснять и вводить в курс дела. Чувство незаменимости необыкновенно вдохновило людей. Новизна и необычность конструкции машины и даже некоторые противоречия в чертежах не только не раздражали сборщиков, а возбуждали азарт. Надо сказать, что диагональная турбина понравилась монтажникам сразу, хотя загадок пришлось разгадывать немало.
Наконец закончилась наладка, и по репродуктору прозвучала команда: «Внимание! Всем покинуть пусковую зону!». Камеры опустели. Начальники участков с фонарями обошли сумрачные бетонные норы, убедились, что никто из людей не остался в этих лабиринтах.
Люки задраены. В штабе стало тесно. Шохин оглядел лица специалистов и, перед тем как отдать команду на пуск, покачал головой, заметив, как сильно люди осунулись. Расчеты — расчетами, а никто еще в мире не крутил диагональную турбину такой мощности.
Как ни устали люди, в день, когда машину пускали на холостой ход, домой никто не пошел. Несколько часов подряд толпа инженеров и рабочих молча стояла, вперив взгляд в головку турбины. В 20 часов 50 минут бригадир Анатолий Платонов, побледнев, положил руки на маленький штурвал ручного управления... «Пуск!».
Едва слышный гул донесся из недр плотины. Вал вздрогнул и, быстро набирая ход, завертелся мягко, почти беззвучно. «Поехали!..». Шеф монтажа Аркадий Даршт протянул бригадиру Николаю Волкову двугривенник: «Я не могу. Руки дрожат. Поставь ты». Бригадир поднялся к колпаку и щелчком поставил монету. Она вертелась на крышке долго, как будто под ней был не тысячетонный ротор, а неподвижная мраморная доска. Волков подмигнул шефу и спрятал монету в карман: «На шестом агрегате верну».
Когда секретарь Зейского райкома партии Д. С. Данилин подошел к нижнему бьефу и, заглянув в черную, чуть покачивающуюся воду, спросил главного инженера стройки В. В. Конько: «Что, остановили турбину?», Конько ответил с удовольствием:
Работает! Я вижу, вы смотрите, почему нет бурунов? Их не будет — коэффициент полезного действия у турбины очень высокий. Вот такую замечательную машину пустили!
Вскоре завершили свою работу и специалисты «Электросилы», и 27 ноября, как было намечено, последний поворот ключа замкнул рабочую цепь.
Город Зея был засыпан свежим снегом. Светило яркое солнце. Легкий ветерок пошевеливал громадный плакат «Слава гидростроителям!». Но улицы совершенно пусты — нигде не видно было ни людей, ни машин. Громадная толпа людей стояла у здания ГЭС. Здесь были и местные строители, и ленинградцы, и крестьяне из окрестных сел — и бригадами, и семьями. Люди смеялись, пели, плясали у костров, разложенных на снегу, — день был морозный.
Уже через сутки на счетчике первой машины стояла внушительная цифра. При пониженном напоре получили больше мегаватт чем ждали. Заторопились строители высоковольтных линий. Опоры ЛЭП быстрее зашагали в сторону БАМа.
После положенных часов работы «Д-турбину» остановили на осмотр, осушили. Комиссия вошла с фонарями в сырые камеры. В ее составе были специалисты, повидавшие на своем веку немало чудес. Видели они и потрескавшиеся, словно кислотой изъеденные лопатки турбин Братской ГЭС, которым досталось поработать на пониженных напорах. А тут — трудно было поверить собственным глазам — даже фабричная краска не стерлась...
Весной 1976 года головной турбине Зейской ГЭС был присужден государственный Знак качества, а в 1979 году вступила в строй 6-я, последняя машина. Но до этого на пониженных напорах Зея выдала несколько миллиардов киловатт-часов электроэнергии».
Фото: @zeya_perviy, книга «Зейская быль»
