Подпишитесь на новости asn24. Обещаем присылать только самое главное и интересное. Кнопка  внизу 

 
Вход
Регистрация
Защита от автоматической регистрации CAPTCHA
войти через социальную сеть
Инспекторы Госстройнадзора могут ответить за приемку дома с явными проблемами
01 октября 2015, 05:48
Жильцы уже выиграли суд против застройщика и обязали его сделать ремонт.
Жильцы уже выиграли суд против застройщика и обязали его сделать ремонт.
Жильцы уже выиграли суд против застройщика и обязали его сделать ремонт.
Жильцы уже выиграли суд против застройщика и обязали его сделать ремонт.

1:25

1

345

1

0

Читать
Комментировать
1
Дина
КЛЕВЕТА: СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ

Право на защиту чести и доброго имени закреплено в Конституции России. Законодательство различает два основных способа ущемления чести и доброго имени - клевета и оскорбление.

Под клеветой понимается распространение сведений не соответствующие действительности и порочащих (позорящих) другое лицо.

Порочащими, в частности, будут сведения о нарушении лицом законодательства или моральных принципов (совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и тому подобные), либо иные сведения, умаляющие часть, достоинство и деловую репутацию. Такие сведения признаются клеветой лишь в случаях, когда они не соответствуют действительности.

Клевета должна затрагивать конкретное лицо. При этом не обязательно, чтобы лицо было названо по имени в публикации. Достаточно того, чтобы его можно было безошибочно идентифицировать исходя из содержания (текста) сообщения или материала.

Законодательство не рассматривает в качестве клеветы распространение не соответствующих действительности, позорящих сведений, если при этом невозможно определить конкретное лицо к которому данные сведения относятся. Так в России запрещено распространение не соответствующих действительности сведений, позорящих группы или категории лиц по признакам расы, национальности и отношения к религии, однако данные правонарушения не рассматриваются как клевета и влекут ответственность в соответствии с иными статьями Уголовного Кодекса. Помимо этого запрещено использование прав журналиста на распространение информации с целью опорочить отдельные категории граждан исключительно по признакам пола, возраста, языка, профессии, места жительства и работы и в связи с их политическими убеждениями, однако данные действия, как и в предыдущем случае, не рассматриваются законодательством как клевета и за эти правонарушения ответственность не установлена.

Клевета должна относиться к конкретным фактам, соответствие или несоответствие которых действительности можно проверить.

Законодательство предусматривает весьма широкий набор способов реагирования на клевету.

Во-первых, это право на опровержение. Право на опровержение закреплено в статье 151 Гражданского Кодекса Российской Федерации и в статье 43 Закона «О средствах массовой информации". Любое лицо имеет право требовать от редакции средства массовой информации опровержение распространенных ею не соответствующих действительности и порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию сведений. В случае, если сам человек не может в силу каких либо причин потребовать опровержения таких сведений, это могут делать его законные представители. Наследники и иные заинтересованные лица имеют право требовать опровержения также не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию уже умершего человека.

Требование об опровержении должно содержать указание на сведения, не соответствующие действительности, которые требуют опровергнуть, а также указание на то, в каком средстве массовой информации и когда данные сведения были опубликованы.

При этом гражданин или юридическое лицо, требующие опровержения, не обязаны предоставлять какие-либо доказательства несоответствия сведений действительности или обосновывать, почему данные сведения ущемили его честь, достоинство или деловую репутацию.

Заявители вправе представить текст опровержения, который, не может более чем вдвое превышать объем опровергаемого фрагмента сообщения или материала. При этом законом установлен минимальный объем опровержения: одна стандартная страница машинописного текста, или, для телевидения и радио, - эфирное время, необходимое для прочтения диктором такой страницы.

Редакции дается один месяц для решения вопроса об опубликовании опровержении или отказа в его публикации. В случае, если она не располагает доказательствами соответствия распространенных сведений действительности, она обязана опубликовать опровержение. О своем решении она обязана письменно известить обратившееся за опровержением лицо. Отказ в опровержении должен быть мотивирован.

Опровержение должно последовать в течении десяти дней с момента получения редакцией требования об опровержении или его текста, в случае, если средство массовой информации выходит в свет (в эфир) не реже одного раза в неделю, или в ближайшем подготавливаемом номере, в случае, если периодичность выхода средства массовой информации в свет (в эфир) более указанного срока.

Редакция обязана опубликовать опровержение в том же средстве массовой информации, которое распространило опровергаемые сведения. Опровержение в печатном издании должно быть набрано тем же шрифтом, что были напечатаны опровергаемые сведения, и помещено под заголовком «опровержение», как правило в том же месте полосы, что и опровергаемые сообщения и материалы. Опровержение по радио и телевидению должно быль передано в то же время суток и, как правило, в той же передачи, что и опровергаемые сведения.

В случае, если текст опровержения представлен, редакция вправе предоставить лицу, требующему опровержения, право самому зачитать его в прямом эфире или в записи.

Редакция должна отказать в опровержении, если лицо пытается посредством опровержения злоупотребить свободой массовой информации, то есть использовать средство массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для пропаганды войны, разглашения сведений, составляющих государственную или иную охраняемую законом тайну, для призыва к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя или целостности государства, разжигания национальной, классовой, социальной, религиозной нетерпимости и розни. В случае, если редакция не исполнила это требование, ей может быть вынесено предупреждение о недопустимости злоупотребления свободой массовой информации.

Также редакция обязана отказать в публикации анонимного опровержения и опровержения, противоречащего вступившему в законную силу решению суда.

В некоторых случаях закон оставляет вопрос об отказе в опровержении на усмотрение самой редакции. Это случаи, когда данные сведения уже были опровергнуты в данном средстве массовой информации, и когда требование об опровержении поступило по истечении одного года с момента распространения опровергаемых сведений.

Отказ в опровержении может быть обжалован в суд в порядке гражданского судопроизводства в течении года со дня распространения опровергаемых сведений. Право на обращение в суд возникает и тогда, когда, несмотря на отсутствие отказа, редакция нарушила порядок или сроки публикации опровержения. В случае пропуска годичного срока по уважительным причинам он может быть восстановлен судом.

В случае неисполнения решения суда об опровержении сведений, на редакцию может быть наложен штраф в размере до двухсот минимальных размеров оплаты труда в России, взыскиваемый в пользу государства, который не освобождает от обязанности публикации опровержения.

Вторым способом реагирования на клевету является ответ. Право на ответ предусмотрено статьей 46 Закона «О средствах массовой информации». При этом право на ответ принадлежит лицу, в отношении которого распространены не соответствующие действительности сведения, вне зависимости от того порочат ли эти сведения его честь, достоинство или деловую репутацию. Право на ответ у гражданина возникает также и в том случае, если сведения ущемляют его права и законные интересы, в том числе и не связанные с защитой чести и доброго имени.

Таким образом, право на ответ значительно шире права на опровержение и охватывает также случаи, не относимые российским законодательством к клевете.

К праву на ответ применяются описанные выше правила о порядке опровержения.

Право на опровержение и право на ответ не составляют обязанности лица, в отношении которого опубликованы не соответствующие действительности и порочащие его сведения и не использование этих прав не лишает лицо права требовать привлечения виновного к ответственности.

Российское законодательство достаточно подробно регулирует вопросы ответственности за клевету. За это правонарушение может наступить как гражданская, так и уголовная ответственность. Выбор того, к какой ответственности привлечь нарушителя в большинстве случаев принадлежит лицу, права которого были нарушены. Уголовные дела о клевете относятся к числу немногих, которые в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством относятся к категории дел частного обвинения и возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего непосредственно судом (судьей). Потерпевший вправе прекратить уголовное преследование на любой стадии дела, за исключением случая, когда в виду особой общественной значимости дела или беспомощного состояния потерпевшего или его зависимости от обвиняемого, при отсутствии жалобы потерпевшего дело возбудил прокурор.

Законодательство рассматривает уголовную и гражданскую ответственность за клевету как совершенно самостоятельные и независимые друг от друга и не исключает возможности одновременного привлечения за нее и к уголовной, и к гражданской ответственности.

Однако условия наступления уголовной или гражданской ответственности существенно различаются.

Уголовная ответственность за клевету в средстве массовой информации предусмотрена статьей 130 Уголовного Кодекса Российской Федерации. В данной статье под клеветой понимается распространение заведомо ложных позорящих другое лицо измышлений.

Распространяемые сведения должны быть заведомо для лица их распространяющего не соответствующими действительности. В случае, если лицо добросовестно заблуждается относительно соответствия сведений действительности и распространяет ложные сведения, которые считает действительно имевшими место, оно не может быть привлечено к ответственности по данной статье. При этом необходимо иметь в виду, что в отличие от остальных граждан на журналиста законом прямо возлагается обязанность проверять достоверность сообщаемой им информации, и поэтому по отношению к нему понятие добросовестного заблуждения будет иметь иное, чем по отношению к иным лицам, содержание.

Обязанность доказывания несоответствия распространенных сведений действительности, их позорящего характера и недобросовестности журналиста, их распространившего в данном случае возлагается на лицо, подавшее жалобу. В силу положений статьи 49 Конституции на журналиста, обвиняемого в клевете, не может быть возложена обязанность доказывать свою невиновность.

К уголовной ответственности за клевету в средствах массовой информации может быть привлечен журналист, или лицо, на которого данный статус распространяется в силу закона (на авторов, не связанных с редакцией средства массовой информации трудовым или иным договором, но признаваемые ею в качестве своих внештатных авторов или корреспондентов, выполняющих поручение редакции, а также работников средств массовой информации, распространяемых в пределах одного предприятия, учреждения или организации). При этом редакция средства массовой информации, в котором были опубликованы сведения, являющиеся клеветой, может быть в этом случае привлечена зарегистрировавшим ее органом (Роскомпечатью или его территориальным управлением) к административной ответственности за злоупотребление свободой массовой информации, путем вынесения ей предупреждения.

Как уже было сказано, лицо в отношении которого были распространены не соответствующие действительности сведения ущемляющие его честь, достоинство или деловую репутацию, может, независимо от привлечения лица к уголовной ответственности, осуществлять защиту своих прав в порядке гражданского судопроизводства.

В данном случае ответственность могут нести как журналисты, так и редакции средств массовой информации, которые распространили сведения. В случае, если материал опубликован без указания имени автора, к ответственности привлекается только редакция, а в случае, если редакция не является юридическим лицом (что допускается Законом «О средствах массовой информации"), к ответственности привлекается учредитель средства массовой информации. При этом их положение будет менее благоприятным, чем в случае с уголовным преследованием.

В соответствии со статьей 151 Гражданского Кодекса Российской Федерации и статьей 43 Закона «О средствах массовой информации» обязанность доказывания соответствия сведений действительности лежит на ответчиках (журналисте и редакции) независимо от того предъявлен ли иск о защите чести и достоинства или только о возложении на редакцию обязанности публикации опровержения. Истец обязан доказать лишь сам факт распространения сведений.

На требования о защите чести, достоинства и деловой репутации не распространяются сроки исковой давности и они могут быть предъявлены в любое время после публикации.

Лицо, в отношении которого были распространены не соответствующие действительности, позорящие его сведения, имеет право требовать возмещения причиненных публикацией убытков, при предъявлении гражданского иска о защите чести, достоинства и деловой репутации, так и в случае привлечения лица к уголовной ответственности за клевету.

Наряду с возмещением ущерба от публикации, лицо вправе требовать компенсации причиненного публикацией морального вреда, под которым понимаются физические или нравственные страдания, переживания, вызванные распространением не соответствующих и порочащих честь, достоинство или деловую репутацию лица сведений, и последствиями распространения таких сведений, в том числе вызванные и физическими страданиями (например, болезнью).

Требование о компенсации морального вреда может быть заявлено вместе с требованием защиты чести, достоинства и деловой репутации, требованием об опровержении, либо независимо от них. Допускается также предъявление требований о компенсации морального вреда в уголовном процессе.

Лицо, предъявившее требование о компенсации морального вреда обязано доказать факт причинения физических и нравственных страданий в результате распространения средством массовой информации несоответствующих действительности, порочащих сведений, характер страданий и их степень.

Размер компенсации истец доказывать не обязан. Окончательное определение его размера отнесено к компетенции суда, который обязан при этом учитывать характер и содержание публикации, степень распространения порочащих сведений, степень вины редакции и журналиста, характер и глубину нравственных или физических страданий потерпевшего. Степень нравственных и физических страданий оценивается судом не только исходя из фактических обстоятельств его причинения, но и исходя из индивидуальных особенностей потерпевшего.

На требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется.

Несмотря не то, что компенсация морального вреда производится в денежной форме, моральный вред относится российским законодательством к категории неимущественного вреда и требования о его компенсации оплачиваются государственной пошлиной, установленной в твердой сумме, а не от цены иска, как в случае возмещения причиненного клеветой ущерба. В настоящее время размер государственной пошлины составляет 10 процентов минимального размера оплаты труда.

В соответствии со статьей 57 Закона «О средствах массовой информации», редакция, главный редактор, журналист не несут ответственности за распространение не соответствующих действительности, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию лиц, сведений в случае, если они присутствуют в обязательных сообщениях (решениях суда, сообщениях зарегистрировавшего данное средство массовой информации государственного органа, заявлениях учредителя этого средства массовой информации и официальных сообщениях учредителя - государственного органа), а также в случаях, если такие сведения получены от информационных агентств, содержатся в ответе на запрос информации или в материалах пресс-служб государственных органов, учреждений и организаций и органов общественных объединений, в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, или текстах, не подлежащих редактированию в соответствии с законом. Редакция и журналист освобождаются от ответственности также в случае, если порочащие сведения являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений депутатов, делегатов съездов и конференций общественных объединений или официальных выступлений должностных лиц государственных органов, организаций и общественных объединений, либо дословным воспроизведением сообщений и материалов, распространенных ранее иным средством массовой информации, которое может быть установлено.

Однако наличие указанных оснований не исключает подачи иска об опровержении сведений и о компенсации морального вреда.

Вторым способом ущемления чести и достоинства лица является оскорбление. Под оскорблением понимается умышленное унижение чести и достоинства, выраженное в неприличной форме. Неприличная форма может выражаться, в частности, в использовании для отрицательной оценки личности нецензурной брани или сравнении человека с какими-либо одиозными личностями. Для наступления ответственности за оскорбление не имеет значения соответствие сведений или характеристик человека действительности.

Оскорбление обязательно должно быть обусловлено личными неприязненными отношениями с оскорбляемым лицом.

Помимо оскорбления личности, законодательство специально выделяет оскорбление судьи, народного или присяжного заседателя в связи с их деятельностью по осуществлению правосудия и оскорбление чувств и убеждений граждан в связи с их отношением к религии.

Алексей Воинов

ОКНО В МИР

СТАТЬЯ 10

Статья 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года (ЕКПЧ) обеспечивает защиту любых типов информации. Мнения, идеи, философские суждения и политические выступления, равно как и факты, и новости, защищены статьей 10 (Geillustreerde PERS, 1976). Однако, информации разного рода (т.е. по различным аспектам жизни общества) предоставлена разной степени защита.

СВОБОДА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДИСКУССИИ

Информации и идеям дается значительно больший уровень защиты, если они преданы гласности в контекстеполитических *** . Иными словами, общественное слово (то есть информация по вопросам, представляющим интерес для всего общества) пользуется более высокой степенью защиты. Это вполне справедливо, поскольку люди должны как можно более полно знать о вещах и событиях, касающихся каждого человека. И Суд (Европейский Суд по правам человека - орган Совета Европы), и Комиссия (Европейская Комиссия Совета Европы) неоднократно подчеркивали, что свобода выражения мнений, в частности, свобода политических и общественных *** , составляет основу демократического общества (Times Newspapers Ltd. и A. Nail, 1991; Jersild, 1993).

Вот несколько примеров, когда Суд признавал информацию особо важной и на этом основании предоставлял ей защиту.

Рассмотрев дело газеты "Санди Таймс" (1979), Суд пришел к мнению, что общественная заинтересованность в свободе информации настолько важна, что ограничения, наложенные органами власти на публикацию в газете, являются нарушением статьи 10. По делам Лингенса (1986) и Обершлика (1991) Суд признал, что свобода прессы есть лучшее средство формирования общественного мнения о личности и поведении политических лидеров. В более общем виде Суд констатировал, что свобода политических *** - ядро, суть концепции демократического общества. По делам о книге «Ловец шпионов» ("Spycatcher") 1991 года Суд подчеркнул важность свободы слова в вопросах, представляющих интерес для всего общества (Sunday Times, 1991; Observer/Guardian, 1991). По делу Торгейрсона (1992) Суд принял во внимание, что статьи, сообщающие о фактах жестокости полиции, затрагивали вопросы, касающиеся всего общества. По делу Кастеллса (1992) Суд также обратил внимание на тот факт, что статья сенатора Кастеллса «содержала факты, вызывающие большой интерес общества». Что касается того, что заявления Кастеллса были направлены против правительства, Суд указал, что «пределы допустимой критики правительства шире, чем критики в отношении частных лиц или даже отдельных политиков. В демократическом обществе действия и просчеты правительства должны быть предметом пристального наблюдения не только со стороны законодательных и судебных органов, но также со стороны прессы и общественности».

Комиссия неоднократно указывала, что мера государственных органов, ограничивающая свободу информации и выражения мнений, должна рассматриваться с точки зрения ее влияния на ход политической дискуссии и может быть оправдана, только будучи абсолютно необходимой (Z., 1983).

Напротив, при наличии некоторых особых обстоятельств, ограничение свободы информации может быть оправдано лишь на том основании, что эта информация касалась вопросов политики (De Becker, 1962; T., 1982). Увольнение госслужащего за критику политики правительства было признано необходимой мерой, потому что его мнение основывалось на инфомации, полученной им в связи с его работой и касалось спорных политических проблем (Haseldine, 1992).

Неоднократно Комиссия и Суд подчеркивали значение свободы информации и выражения мнений в отношении сообщений о ходе отправления правосудия. Согласно одному из решений Суда, фундаментальный принцип свободы выражения мнений по вопросам общественного значения и высокий уровень защиты этой свободы «равно применимы и к сфере отправления правосудия, поскольку это служит интересам общества в целом. Суд не может действовать в вакууме. Хотя он и является форумом для урегулирования споров, это не означает, что вопросы, составляющие существо дела, не могут предварительно обсуждаться где-либо еще, будь то на страницах специализированного журнала, в общей прессе или же просто в обществе. Более того, хотя СМИ не должны преступать границ интересов правосудия, они обязаны передавать информацию и идеи, представляющие всеобщий интерес, в частности, по тем вопросам, которые предстанут и перед судом. При этом существует не только задача СМИ передавать такую информацию и идеи, но также право общества их получать « (Sunday Times, 1979 и др.).

Как показывает практика Комиссии и Суда, средствам массовой информации предоставляется особо сильная защита, если публикуемая информация касается деятельности органов государственной власти и управления, включая судебные органы (Sunday Times, 1979; Barfod, 1987). Действия или просчеты правительства, полиции, других государственных органов, включая всю систему правосудия, всегда должны быть открыты для контроля со стороны общественности (Prager/Oberschlick, 1994. См. также Thorgeirson, 1992).

С другой стороны, ограничения или санкции, налагаемые органами власти, могут быть оправданы, если высказанное по ходу еще не оконченного уголовного процесса мнение содержит жесткую критику правосудия (Е., 1984). Определенные ограничения свободы выражения мнений также могут быть признаны правомерными, если существует вероятность того, что репортаж о судебном процессе повлияет на мнение присяжных (Hodgson/Channel Four, 1987). По делу Sunday Times (1979) Суд подчеркнул опасность «суда газет» и «регулярных спектаклей - псевдо-судов в СМИ», которые могут повредить ходу предстоящего судебного разбирательства.

Принимая это во внимание, Суд в принципе все же отдает предпочтение защите свободы выражения мнений и информации (Sunday Times, 1979).

Статья 10 предоставляет защиту любым формам выражения мнений и любой информации, однако она особенно важна для защиты критических высказываний.

Суд постоянно подчеркивает, что свобода выражения мнений является основой демократического общества и одним из главных условий его прогресса и развития каждой личности. Свобода информации и выражения мнений в смысле статьи 10 ЕКПЧ применяется не только к информации и идеям, которые корректны или нейтральны и получены «предпочтительным» путем, но также и к обидным, шокирующим или раздражающим государство или часть населения. Таковы требования плюрализма, терпимости и свободомыслия, без которых нет демократии. Это значит, что 10 статья должна трактоваться с учетом высокого уровня защиты, предоставляемой свободе выражения мнений, даже если распространяемая информация причиняет вред интересам государства или групп населения, предприятий или политических деятелей (Sunday Times, 1979; Barthold, 1985; Lingens, 1986; Weber, 1990; Oberschlick, 1991; Castells, 1992; Thorgeirson, 1992; Schwabe, 1992; Open Door, 1992; Jersild, 1993).

Некоторые типы оскорбительных мнений защищены слабее. Высказывания, содержащие богохульственную клевету, например, признаются недопустимыми нападками на религиозные чувства граждан. Публикация мнений демонстративно богохульственного характера, глубоко оскорбительных для религиозных чувств человека, может составить преступление и подлежит наказанию, если нападки достаточно серьезны (X. Ltd. и Y., 1982).

В другом случае, рассматривая дело о фильме, который мог шокировать традиционных христиан или оскорбить их религиозные чувства, Комиссия приняла во внимание преобладающий сатирический характер фильма и заключила, что его конфискация нарушила статью 10 (Otto-Preminger, 1993).

Публикация и распространение памфлетов, утверждающих, что убийства миллионов евреев по политическим мотивам во времена Третьего Рейха являются сионистской мистификацией, рассматривались как клеветнические нападки на еврейское сообщество и на каждого члена этого сообщества (X., 1982). Цензура тюремными властями изданий, признанных «явно антисемитскими», может быть оправдана в целях защиты законных интересов других лиц или предотвращения беспорядков и преступлений (Lowes, 1988). Комиссия принимает во внимание, что демократическое общество основано на принципах терпимости и широкомыслия, однако ограничение нацистской и фашистской пропаганды признается необходимым в демократическом обществе (Х., 1976).

Лица, ответственные за публикацию и распространение листовок, подстрекающих к расовой дискриминации, и чья политика явно содержит элементы расовой дискриминации, могут быть исключены из сферы защиты статьи 10 ЕКПЧ. Выражение антидемократических, расистских мнений не защищено статьей 10 (Glimmer Veen и Hagenbeek, 1979).

Распространение расистских высказываний в телепрограмме не обязательно должно вести к осуждению журналиста, сделавшего эту программу и записавшего интервью с расистами. По делу Джерсилда (1993) Комиссия указала, что целью телепередачи было привлечение внимания к проблеме расизма и расовой нетерпимости, а не выказывание неуважения к репутации или правам других лиц. Журналист, осужденный датскими властями и подавший в Суд жалобу, при подготовке и показе телепрограммы не намеревался распространять расистскую идеологию, а хотел показать ее присутствие в обществе. В этих обстоятельствах важно, чтобы СМИ не опасались уголовных и иных санкций и вследствие этого воздерживались от передачи мнений по вопросам общественного значения. По этой причине Комиссия заключила, что осуждение журналиста за содействие в распространении расистских высказываний нарушило статью 10.

ФАКТЫ И ОЦЕНКИ

Нужно отметить, что Европейский Суд несколько раз приходил к заключению, что осуждение за клевету и оскорбление по ряду дел противоречит статье 10 ЕКПЧ, хотя публикации содержали сильные выражения и недоброжелательные высказывания. По делу Лингенса (1986) Суд указал, что содержание и тон статей были в целом уравновешенными, но использование слишком сильных формулировок в оценочных суждениях о г-не Крайском, в частности, нанесло вред его репутации. Однако, сильная критика со стороны Лингенса была вполне обычным явлением в контексте политических *** . Практика Суда показывает, что нужно принимать во внимание цель и контекст подобных сильных формулировок или жесткой критики. Суд проявляет более высокую степень терпимости в отношении жестких выражений, если они высказываются в адрес политиков, правительства или органов государственной власти. Заявления против коммерческих предприятий (Markt Intern, 1989 и 1991; Jacubowski, 1994) или обвинения в адрес судей (Barfod, 1989; Prager/Oberschlick, 1994) не располагают такой высокой степенью защиты в рамках статьи 10.

По мнению Суда, необходимо тщательно разграничивать факты и оценочные суждения. Можно доказать или же опровергнуть какие-либо факты, в то время как истинность оценочного суждения недоказуема, и поэтому последнее пользуется более широкой защитой в рамках статьи 10. Необходимость запрета на публикацию заявлений, соответствующих действительности, требует особо строгой проверки (Markt Intern, 1991).

По делу Лингенса (1986) Суд в оправдание заявителя подчеркнул, что факты, на которых Лингенс основал свое оценочное суждение, были неоспоримы, также как и его добрые намерения (См. также Oberschlick, 1991). По делу Швабе (1992) Суд установил, что утверждения в пресс-релизе являлись оценочными суждениями, где доказательства не применимы. Суд также подчеркнул, что факты, на которых заявитель основал свое мнение, были истинными, а его добросовестность не подлежит сомнению.

Как видно, Европейская Комиссия и Европейский Суд учитывают, была ли у оскорбительных утверждений фактическая основа. По делу Барфода (1989) Суд указал, что клеветнические утверждения против судей были «вынесены без каких-либо обоснований». Учитывая то, что не было представлено никаких доказательств высказанных обвинений, Суд посчитал, что гарантии статьи 10 в защиту свободы выражения мнений заявителя по данному делу не могут быть применены (См. также Prager/Oberschlick, 1994).

Фактическая основа утверждений может быть довольно относительной. В соответствии с решением Суда по делу Торгейрсона (1992), оскорбительные заявления могут быть основаны даже на «историях» или «слухах», если их источники достаточно многочисленны, а сами они настолько единообразны, что можно им доверять.

Европейский Суд в своей практике предоставляет защиту свободе художественного самовыражения, которое, по мнению Суда, «дает возможность участвовать в общественном обмене всякого рода идей и информации культурного, политического и социального характера» (Muller, 1988; Otto-Preminger, 1993). Суд считает, что люди, которые создают, интерпретируют, распространяют, демонстрируют произведения искусства, осуществляют обмен идеями и мнениями, который чрезвычайно важен для демократического общества.

По делу 1983 года "N. против Швейцарии" Комиссия указала, что в ее задачи в принципе не входит оценка художественной ценности изображений. Комиссия не дала ответа на вопрос, пользуется ли свобода художественного самовыражения большее сильной защитой статьи 10, чем иные формы выражения мнений.

Суд определенно не признает «exceptio artis»: художники и люди, распространяющие их произведения, не исключены из сферы действия ограничений, предусмотренных частью 2 статьи 10 (Muller, 1988. См. также Х., 1974а).

ЗАЩИТА РЕКЛАМЫ

Статья 10 ЕКПЧ также защищает и коммерческую (рекламную) информацию. Еще в ранних решениях Комиссии признавалось, что коммерческая реклама и рекламные кампании подлежат защите со стороны статьи 10 (Х., 1978; Church of Scientology, 1979; Liljenberg, 1983).

По рассмотрении дела Маркт Интерн (1989 и 1991) Суд заключил, что опубликованная статья содержала информацию коммерческого характера и что «такая информация не исключается из сферы действия части 1 статьи 10, которая не применяется исключительно к каким-то определенным типам информации и идей или форм выражения». Дело Маркт Интерн представляет собой образец для защиты коммерческой информации в рамках свободы выражения мнений и информации. В своем отчете Комиссия поместила «коммерческую рекламу» в рамки действия части 2 статьи 10 (Markt Intern, 1987), а решение Европейского Суда было вполне определенным в части признания «информации коммерческого характера» находящейся в сфере защиты статьи 10 ЕКПЧ (Markt Intern, 1989. См. такжеMarkt Intern, 1991). Тот факт, что в данном случае информация лежит за пределами обсуждения вопросов общественной важности, не исключает ее из сферы защиты статьи 10 (Jacubowski, 1994).

В деле, касавшемся ограничений на рекламу юридической практики, также была применена статья 10. Как указал Суд, заметки в местном бюллетене были опубликованы явно в рекламных целях, но в то же время они снабдили читателей нужной информацией о юридической помощи, что помогло им в доступе к правосудию (Сasado Coca, 1994).

Все эти решения Суда и доклады Комиссии несомненно свидетельствуют о том, что коммерческая реклама защищена статьей 10 ЕКПЧ, хотя уровень защиты коммерческой информации и рекламы ниже, чем, скажем, политических высказываний (Church of Scientology, 1979. См. также Markt Intern, 1987, 1989 и 1991; Casado Coca, 1994). В своем решении от 15 января 1993 года о неприемлемости жалобы Комиссия признала существенным фактом, что ограничение на вещание касалось исключительно коммерческой рекламы (Roda Korsets Ungdomsforbund, 1993). По делу Хемпфинга (1991) Комиссия подчеркнула, что проспект не сообщал о проблемах общественного значения и не информировал общественность о каких-либо важных вопросах. Единственным поводом к подаче жалобы в Комиссию явилась реклама. В данных обстоятельствах Комиссия решила, что вмешательство в право выражения мнений заявителя было необходимо в демократическом обществе.

Практика Еврокомиссии и Евросуда не дает никакой дополнительной защиты свободе «коммерческого слова» в рамках статьи 10. Европейский Суд может защитить информацию коммерческого характера, однако в принципе он не относится к защите рекламы как к защите свободы слова как таковой. Если ограничения на рекламу достаточно ясны и призваны регулировать деятельность СМИ, рекламодателей, рекламопроизводителей и т.д., они могут быть признаны соответствующими нормам статьи 10. Существуют несомненные признаки того, что в данной Конвенции защита (применение статьи 10 к коммерческой информации) сведена к минимуму слабым надзором и терпимым отношением европейских органов к действиям национальных органов власти в области рекламы. До сих пор ни одна из ограничивающих рекламу или коммерческое слово норм не была признана Судом нарушающей статью 10 (Casado Coca, 1994. Иной подход в деле Casado Coca, 1992).

Как видно из практики Суда и Комиссии, значение статьи 10 в связи с регулированием рекламы и ограничениями на «информацию коммерческого характера» является пока скорее символическим.

РАЗЛИЧНЫЕ ТИПЫ СМИ

Суд в своих решениях многократно подчеркивал важнейшую роль, которую играет пресса, - роль поставщика информации и общественного стража. По делу "Санди таймс" (1979) Суд указал, что принципы свободы информации и выражения мнений особенно важны в отношении прессы: СМИ выполняют задачу передавать информацию и идеи по всем важным для общества вопросам. Их законный интерес состоит в сообщении о фактах недостатков в деятельности государственных органов, включая неправомерные действия, тем самым привлекая внимание общественности к этим важным вопросам (Times Newspapers Ltd. и A. Neil, 1991).

При оценке необходимости вмешательства в свободу выражения мнений учитываются специфические характеристики средств массовой информации разных типов.

По делу Перселла (1991) Комиссия выразила мнение, что вмешательство в свободу выражения мнений заявителя оправдано интересами национальной безопасности и предотвращения беспорядков и совершения преступлений, учитывая значение и огромную силу и влияние радио и телевидения. В своем решении от 16 апреля 1991 года Комиссия указала, что «радио и телевидение воздействуют на аудиторию немедленно по сравнению с печатными СМИ, а возможности вещателя исправить, уточнить, интерпретировать какое-либо утверждение, высказанное по радио или телевидению, более ограничены» (Purcell, 1991). В решении от 3 мая 1988 года Комиссия признала, что «заявительница, делая свои утверждения, воспользовалась средством массовой информации, воздействие которого сколь широко, столь и незамедлительно, а именно - телевидения» (Morissons, 1988).

В одном из своих решений (май 1992 года) Комиссия приняла во внимание, что заявитель, выражая свое мнение, воспользовался средством массовой информации широкого и немедленного влияния, а именно ежедневной газетой с большим тиражом. Это было признано важным фактором при оценке необходимости мер, принятых властями, и стало одним из аргументов в оправдание увольнения гражданского с

Самое обсуждаемое
Популярное за неделю
 0:56
 2
 247
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus
 01:44
 1
 352
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus
Зимний шоппинг
 10:46
 1
 121
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus
 0:55
 1
 558
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus
 01:25
 249
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus
 0:25
 161
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus
 00:31
 100
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus
О смерти
 04:48
 91
Facebook   Twitter   ВКонтакт   Одноклассники   Google Plus